Опубликовано
05.03.2026, 17:16Эскалация напряженности на Ближнем Востоке вновь напомнила миру, насколько хрупкой остается глобальная энергетическая система. Регион, где сосредоточена почти треть мировой добычи нефти, традиционно выступает ключевым узлом мировой экономики. Саудовская Аравия, Иран, Ирак и Объединенные Арабские Эмираты остаются крупнейшими экспортерами энергоресурсов, а через Ормузский пролив ежедневно проходит около пятой части мирового потребления нефти — до 17–20 млн баррелей в сутки.
Нарушение судоходства и временное закрытие пролива мгновенно отразилось на рынках. Нефть марки Brent поднялась выше $83.8 за баррель — впервые за полтора года. При затяжном конфликте инвестиционные банки допускают рост цен до $100.
Однако энергетический шок сопровождается еще одним глобальным трендом: инвесторы стремительно уходят в защитные активы. На фоне геополитической неопределенности золото обновляет исторические максимумы — в конце 2025 года цена превысила $5 170 за тройскую унцию. Центральные банки мира активно наращивают золотые резервы — темпами, не наблюдавшимися со времен начала 2020-х годов.
Для Кыргызстана происходящее, как рассказала «Акчабару» экономист Нургуль Акимова, означает прямое усиление инфляционных рисков. Республика практически полностью зависит от импорта нефтепродуктов, прежде всего из России и Казахстана.
По мере роста мировых котировок нефти дорожает топливо у основных торговых партнеров, что неизбежно отражается на внутреннем рынке. Уже в начале марта в Бишкеке зафиксировано повышение цен на бензин марок АИ-92 и АИ-95.
«Подорожание топлива традиционно запускает цепную реакцию в экономике: увеличиваются транспортные расходы, растет себестоимость товаров и услуг, усиливается давление на потребительские цены. Для стран, не имеющих собственной добычи нефти, такой сценарий означает рост импортируемой инфляции», — говорит она.
Ситуацию дополнительно осложняет нарушение глобальной логистики. Перебои с судоходством в Красном море и Суэцком канале заставили крупнейших контейнерных перевозчиков перенаправлять суда вокруг Африки через мыс Доброй Надежды. Это удлиняет маршруты на 10–14 дней и увеличивает стоимость перевозок, что также трансформируется в рост цен на импортируемые товары.
Впрочем, у кыргызской экономики есть фактор, который частично смягчает последствия глобального энергетического шока. Речь идет о золоте — одном из ключевых экспортных ресурсов страны.
По словам Нургуль Акимовой, в условиях геополитической неопределенности именно золото становится своеобразным финансовым щитом для Кыргызстана.
«Когда мировые рынки сталкиваются с кризисами, инвесторы традиционно уходят в защитные активы, прежде всего в золото. Для стран, которые добывают драгоценные металлы, это означает рост экспортных доходов и дополнительных бюджетных поступлений», — подчеркивает эксперт.
Ключевую роль здесь играет месторождение Кумтор — крупнейший золотодобывающий актив страны. В 2025 году предприятие обеспечило добычу более 12 тонн золота, а его чистая прибыль превысила 59 млрд сомов.
На фоне роста мировых цен на золото государство получает дополнительные налоговые поступления и дивиденды. Это позволяет частично компенсировать внешние экономические шоки.
Тем не менее компенсирующий эффект золота имеет свои ограничения.
Как отмечает Акимова, рост цен на драгоценные металлы поддерживает бюджет и улучшает внешнеторговый баланс страны, однако влияние нефтяного шока ощущается населением напрямую — через повышение цен на топливо и товары повседневного спроса.
«Золото работает прежде всего через фискальный и внешнеторговый каналы. Это помогает стабилизировать макроэкономику, но не полностью нейтрализует инфляционное давление на домохозяйства», — резюмирует экономист Нургуль Акимова.
